Церковь Успения на Покровке - "Восьмое чудо света", или Москва, которой уж нет. Часть 1.
Давно уже надо было рассказать о Церкви Успения на Покровке, но все никак не выходило - чтобы сделать цельный материал об этом уникальном архитектурном шедевре нужен особый настрой, потому как это не просто одна из уничтоженных 330 церквей Москвы за время советской власти, но, разрушено, вероятно, одно из самых лучших творений московского архитектурного искусства. Не даром его называют «Восьмым чудом света». Это абсолютно невосполнимая потеря для Москвы, что уцелела даже в 1812 году, оставив неизгладимое впечатляла на императора Наполеона. Но, собственно, не в Наполеоне дело, а в той совершенной красоте одного из ярчайших памятников «нарышкинского барокко» допетровской России. Успенская церковь была таким же национальным символом Москвы, как Андреевская церковь для Киева или храм Илии Пророка для Ярославля. Разрушение этой церкви стало одним из самых страшных преступлений для русской истории и культуры.
В отличии от многих московских приходских церквей, Успенская оставила после себя множество фотографий и эмоциональных впечатлений современников. Прорабатывая этот необъятный и интереснейший материал я почувствовал для себя необходимость, рассказать об этой церкви как можно подробней, так и показать наиболее впечатляющие её виды, архитектурные детали, исторические выкладки, сведения о реконструкциях, реставрациях, восстановлениях, археологических работах, легендах и интригах. Так что, сделаю безнадежную попытку упорядочить существующую как визуальную, так и историческую информацию об Успенской церкви, добавив некоторые свои фотографии бывшего местонахождения храма, его уцелевших строений, архитектурных деталей, некоторых проектных прорисовок. Также, исходя из отобранного материала стало понятно: его придется разделить на две части - историческую и более детально-современную. Ну, в общем, не будем продолжать пространные речи, а начнем пожалуй. Почти все фото кликабельны.
Основой текстового материала станет замечательный очерк Елены Лебедевой 2003 года об Успенской церкви (см. источники), где по содержанию трудно что-либо добавить или улучшить)
Покровка
Покровка, одна из старейших улиц Москвы, стала московским феноменом по числу стоявших на ней церквей, и это, не считая переулков, словно имя её осенило появление здесь многих храмов. Имя же она получила от Покровского храма, основанного в XIV веке на месте дома № 2 по Маросейке и упраздненного в конце XVIII столетия. В старину Покровка была единой улицей, и только когда здесь образовалось Украинское подворье, отрезок Покровки от Ильинских ворот до Армянского (Столповского) переулка стали именовать Маросейкой (по Малороссийскому подворью).
С конца XIV века в начале старой Покровки стоял Никольский храм, что в Блинниках. Далее следовали Петроверигский храм, поставленный в честь венчания Ивана Грозного на царство и оставивший имя местному переулку, уцелевшая церковь Космы и Дамиана, Успения на Покровке, Троицы на Грязех, Воскресения словущего в Барашах, и завершал улицу храм Усекновения главы Иоанна Предтечи, от которого осталась только колокольня на Земляном валу. Успенская церковь была лишь одним храмом из этого великолепного церковного изобилия, но самой уникальной.
Древняя Покровская церковь, оставившая имя улице, именовалась, «что в Садех», – здесь же был загородный государев двор Ивана III с роскошными фруктовыми садами, куда он переселился из Кремля после страшного пожара 1491 года. С великокняжеской резиденции и началось освоение этой местности. Парадокс кроется в том, что москвичи селиться здесь особо не жаждали, потому что речка Рачка, образовавшая Чистые пруды, сильно подтопляла и размывала эту местность, что и запечатлелось в прозвище местной церкви Троицы на Грязех. Оттого-то в те времена, когда здесь появилась первая, еще деревянная, Успенская церковь (самое начало XVI века), Покровка была ремесленной окраиной Москвы. Еще не существовали стены Китай-города, но расширялся посад у восточной стены Кремля, где селились торговцы и ремесленники, и за посадом на Покровке простирались многочисленные дворцовые слободы, протянувшиеся до самого Земляного вала – Казенная, Барашевская, Садовая, Котельная…
Дворцовая слобода московских котельников образовалась в районе современного Потаповского переулка, ее следует не путать с Таганкой, где была другая котельническая слобода. Мастера Покровской котельной слободы делали кухонные котлы всех фасонов и размеров, горшки, чугунки и прочую металлическую посуду для бесчисленных нужд огромного государева двора. Продукция пользовалась огромным спросом, поскольку потребность в ней испытывали все: в этих котлах готовили пищу и для государева стола, и для придворных, и в богатых боярских дворах, и для армии, такие котлы брали в каждый поход.
Котельники, жившие слободой по левой стороне Покровки, и построили себе приходскую Успенскую церковь. Деревянная церковь известна в этом месте с 1511 года. По ней прилегающие переулки были названы Большим и Малым Успенским (в наше время соответственно Потаповский и Сверчков). И только в 1656 году котельники выстроили себе каменную Успенскую церковь, что свидетельствовало об их большом материальном достатке, так как иметь каменную церковь было не только очень престижно, но и очень дорого.
При первых Романовых характер Покровки несколько изменился, поскольку она стала главной государевой дорогой в царские загородные резиденции – Измайлово и Рубцово. Теперь наряду с ремесленниками здесь уже селилась знать и зажиточные купцы, так появлялись новые прихожане Успенской церкви. Одним из них был купец-гость Иван Сверчков, имевший собственные палаты в Малом Успенском переулке (палаты Сверчкова), теперь носящем его имя.
Прозвище «гость» имело очень древние московские корни: так называли верхушку торгового сословия – богатейших купцов, занимавшихся иностранной и крупной оптовой торговлей.
Иван Сверчков и построил своим иждивением в 1696-1699 годы новую каменную Успенскую церковь, которая получила прозвище «восьмого чуда света». Новая постройка была вызвана насущной необходимостью, так как каменный храм, возведенный в середине XVII века, сильно пострадал в пожаре 1688 года, от которого выгорела большая часть Покровки. Строя новый храм, Сверчков, наверно, и не подозревал, какую всемирную славу будет суждено снискать его детищу. Купец пригласил для работ украинского мастера или крепостного крестьянина-зодчего Петра Потапова, чье имя теперь тоже носит Потаповский переулок. Иные считают его не архитектором, а резчиком по камню или даже помощником главного, подлинного архитектора, чье имя якобы осталось тайной, поскольку известное имя автора храма в допетровской Руси – редкий случай. И все-таки именно он был упомянут в памятных досках церкви.
Одна из «самых московских церквей», ставшая жемчужиной московского барокко и высшим образцом этого архитектурного стиля, имела очень сложное устройство. На первом ярусе была освящена нижняя церковь во имя святителя Петра Московского с приделом Рождества Иоанна Предтечи, по именинам храмоздателя Ивана Сверчкова.
В 1699 году выстроили верхнюю, собственно Успенскую церковь. У этого храма было 13 глав, символизировавших Господа Иисуса Христа и Его 12 апостолов. Роскошная колокольня, которая соединялась с церковью папертью, была столь величественной, что ее можно было принять за самостоятельную шатровую церковь, «иже под колоколы».
Гениальной была и игра белопенного, снежного кружева декора с пламенеющим огненно-красным храмом. Современникам Успенский храм представал громадой составленных церквей, летящих в небеса, но вместе с тем стройным, как архитектурная поэма. Это чудо имело вырезанную на портале символическую надпись «Дело рук человеческих».
Церковь осталась обыкновенной приходской, но в то же время почетно «домовой» для купца Ивана Сверчкова: второе крыльцо храма с парадной лестницей вело в сад, окружавший дом Сверчкова, и таким образом у хозяина имелся собственный отдельный вход.
У церкви была очень высокая лестница и также высокое гульбище – открытая площадка-галерея перед входом в храм. Каждый молящийся поднимался по лестнице на гульбище и, прежде чем переступить порог храма Божия, обозревал открывавшуюся с этой высоты панораму: так создавалось чувство вознесенности, оторванности от земли, располагающее к молитвенному настроению. Возвысить душу и мысль человеческую от мира сего, устремить ее к небесам – к тому же призывала причудливая, неземная красота Успенской церкви, символизировавшая красоту Божественного творения.
Академик Д.С. Лихачев отмечал, что её надо было видеть именно в окружении «низких обыденных зданий».
Более того, по версии ученых эта гигантская церковь знаменовала собой один из семи священных холмов Москвы, подобно тому, как колокольня Ивана Великого венчала главный – Боровицкий холм. Довольно близкая к Кремлю, Успенская церковь почти сразу же после возведения, в первой половине XVIII века, была в числе других определена к «слушанию» соборного благовеста.
Церковь ошеломила современников и потомков, став как блистательным итогом развития русской архитектуры, так и предтечей грядущих архитектурных эпох. Она скоро вошла в загадочную параллель с храмом Покрова на Рву, что на Красной площади, которая протянется до самого конца ее дней – слишком уж много схожего, перекликающегося было в легендах об этих храмах, начиная с того, что оба они именовались восьмым чудом света. Ведь только очень редкая, уникальная, если не единственная церковь могла сравниваться с Покровским собором.
В один ряд с ним Успенскую церковь изначально поставил Василий Баженов, считавший ее не только одним из красивейших зданий в Москве, но и творением «ярко национальным». Архитектор сравнивал её и с замосквореченским храмом Климента Римского говоря, что она даже «больше обольстит имущего вкус, ибо созиждена по единому благоволению строителя», то есть представляет собой целостное архитектурное творение, подобно скульптуре, вытесанной из единой глыбы мрамора.
Успенская церковь восхищала и иностранцев, побывавших в Москве. Для архитектора В.В. Растрелли, величайшего мастера барокко, она стала целым творческим вдохновением: именно её он взял за образец для своего Смольного собора в Петербурге, «наиболее русского» из всех произведений Растрелли, по выражению И.Э. Грабаря. Вспоминается и образное выражение писателя Вадима Кожинова, что «уроженец Парижа архитектор Растрелли был рожден в Москве». И это был не единственный пример петербургского подражания московской жемчужине. В северной столице есть еще один храм, созданный по мотивам образа Успенской церкви – это Воскресенский храм на Смоленском кладбище, где отпевали Александра Блока.
Даже Наполеон был потрясен возвышенной красотой этой церкови и, по легенде, поставил особый караул охранять ее от пожара и мародеров. Впрочем, другая легенда гласит, что он же приказал разобрать и перенести храм в Париж. Нетрудно заметить здесь еще одну параллель с храмом Покрова на Рву: ведь именно его Наполеон якобы хотел перенести в Париж и приказал взорвать, когда эта его задумка технически не удалась.
Есть еще сказание, будто наполеоновский маршал (вероятно Мортье, что занял дом графини Разумовской в начале Маросейки), увидев церковь, воскликнул: «О! русский Нотр-Дам!» Другое предание приписывает это высокопарное восклицание самому Наполеону.
Так или иначе, храм от пожара 1812 года поистине чудом не пострадал. Но была ли в этом заслуга Наполеона? Ведь есть свидетельства, и вполне правдоподобные, что на самом деле церковь спасли от огня не мифические наполеоновские караульные, а крепостные Тютчевых, жившие рядом; дом отца поэта и сейчас стоит в Армянском переулке.
Архитектура
Как уже упоминалось, Успенская церковь была поднята на высоком подклете и окружена открытой галереей-папертью на аркаде. Она состояла из собственно храма и пониженных симметричных объёмов апсиды и притвора. Храм представлял собой восьмерик на двухсветном четверике, завершённый главой на гранёном барабане, апсида и притвор - низкие односветные четверики, несущие световые восьмерики с главками на барабанах.
Стремление зодчего придать необычной для русской архитектуры постройке черты традиционности проявилось в размещении на углах четверика храма четырёх дополнительных малых главок, образующих вместе с завершением восьмерика образ более привычного пятиглавия, а также в сооружении с западной стороны паперти высокой трехъярусной шатровой колокольни. По сторонам колокольни располагались две широкие лестницы: северная была обращена к палатам Сверчкова, южная выходила на красную линию улицы Покровки.
Насыщенный белокаменный декор здания, выполненный с применением почти всех наиболее часто встречающихся приёмов и форм московского барокко (гребни над восьмериками приделов, пучки угловых колонок, обрамления окон и дверных проёмов с фигурными навершиями), дополняли ризалиты с декоративными балкончиками, размещённые по сторонам восьмерика, и невысокие шатры с главками, поставленные в основании центрального шатра колокольни.
Во второй части мы узнаем о известнейших прихожанах Успенской церкви, соответствующем контексте, историю трагической утраты храма, также о реставрациях, археологических исследованиях, увидим уцелевшие строения храмового комплекса, «живые» архитектурные детали и современное состояние земельного участка на котором находилась Успенская церковь до своего разрушения.
Источники:
Лебедева Елена. Церковь Успения Божией Матери на Покровке. Портал Православие. ру. 26 августа 2006 года.
Паламарчук П.Г. Сорок сороков. Т. 2: Москва в границах Садового кольца. М., 2004.
Памятники архитектуры Москвы. Белый город. М.: Искусство, 1989.
Успение на Покрове. АрхНадзор. 19 февраля 2008 года. Пояснительная записка к эскизному проекту реставрации дома причта церкви Успения Пресвятой Богородицы, расположенного по адресу улица Покровка № 5/16, стр. 5-6.
© Vladimir d’Ar, 2021