Путь Души, или Тень Леопарда. Глава VI — Предзнаменование, или тень смерти (часть 1)
ПУТЬ ДУШИ, ИЛИ ТЕНЬ ЛЕОПАРДА
ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ, ИЛИ ТЕНЬ СМЕРТИ (первая часть)
Прошлые воплощения не до́лжно помнить,
Но если того пожелает Бог, к человеку приходят воспоминания.
Ему может открыться Простое Ви́дение, рождённое милостью Бога.
Спасение приходит лишь после многих перерождений.
Древнеегипетское изречение
Торжествующие золотистые оттенки небес после заката Солнца неумолимо превращались в кровавые. Священные горы Западного Берега и Долины Царей грозно ощетинились. Их сглаженные временем вершины ещё горели мрачным огнём. Они походили на зловещих стражей Нижнего Мира, охранявших границу между Светом и Тьмой. Хэй замер, заворожённый этой особенной, удивительной и тревожной картиной, что перетекала на глазах из Света во Тьму, из Жизни к Смерти. Он в Ау-Сет[1].
Пилон Храма Амон-Ра[2] Западного Берега Мёртвых. Хэй, будущий жрец, по обыкновению, забирался сюда, на самую верхнюю площадку левой воротной башни, чтобы уединиться от мира. Здесь никто никогда не бывал. Уборщики же появлялись на верхней террасе, только если тут набиралось много мелкого пылеватого песка пустыни, приносимого Богом Ветра Шу. Именно здесь Хэю было всегда проще и естественней проникать в истинные смыслы обоих миров – Верхнего и Нижнего, познаваемого и таинственного, удивительно яркого и недосказанного. Это любимое место для вечерних молитв и размышлений, обретения светлых идей после изнурительных занятий и тренировок в Школе Жизни[3]. Будущий жрец понимал, что внутренняя мудрость открывает актуальную, образную, мистическую картину мира, которая прямо сейчас говорит об очень многом именно ему. А открыть, что произойдёт ближайшее время, очень даже стоило…
Тревожные времена настают не только для Хэя, но всего Великого государства Тау-Кемет[4], Нижнего и Верхнего. Он уже больше года живёт в Ау-Сет. Идёт подготовка к его посвящению в Высший жреческий сан Ур-Маа[5] которое уже давно должно было пройти в Ану[6]. Теперь же он в другом окружении. Очень многое изменилось. Но если бы только это! Сколько всего необычного теперь происходит вокруг. Он хорошо понимает, что-то важное происходит там, где будущее только ещё формируются в том пространстве, что неподвластно человеческому разуму, а только Всевышнему.
События вокруг него начинают превращаться в опасный бурный водоворот. Это как песчаный смерч, пробегающий по барханам перед бурей. Резкие порывы ветра, несущие зловещую стену песка, пыли и пустынных растительных частиц, крепких и острых, как стекло, больно ранящих кожу, если не закутаться в плотный дорожный плащ. Как песчаная масса, забивающая глаза, становящаяся на ветру резкой, словно плеть, так и события вокруг захватывали и захлёстывали его. А ведь, кажется, так недавно Хэй и многие другие жрецы, служители и последователи молодого Аменхотепа прибыли сюда из Города Солнца. Там, в Ану, всё было просто и понятно, светло и благостно. Здесь же происходило что-то неведомое и пугающее, хотя внешне все события вокруг протекали чинно, размеренно и обыденно.
Хэй хорошо помнил, как ещё совсем маленьким мальчишкой в первый раз ступил под сень величественных храмов Города Солнца. Тогда до главных событий в Ау-Сет было очень далеко. Его отец, признанный архитектор, опекаемый отцом молодого фараона, погиб при стечении странных обстоятельств на строительной площадке грандиозной реконструкции храма Атум-Ра[7] в Ану. Вскоре после трагического события мать и отвела Хэя в священный Город Богов ко Второму Верховному жрецу Ра Города Солнца для первого экзамена на ученика Солнечного Владыки. Жрецы и раньше приходили за ним. Он был найден согласно знакам свыше, звёздным предсказаниям, знамениям. Мать медлила, не хотела его отдавать вот так, навсегда. Наступило тяжёлое время, она лишилась кормильца. Неумолимый рок и воля богов всё же указали, как поступить…
Хэй тогда с лёгкостью прошёл нужные испытания, решил все загадки, что были предъявлены жрецами, проявив способности к ясновидению и умению творить образы во внутренней вселенной. На следующий же день жрецы-служители появились в их доме, доставив на двух повозках мешки с полбой и ячменём – откуп за будущего ученика. Тогда же Хэя и забрали в школу жрецов Дом Жизни[8]. Мать, волнуясь, старалась не плакать. Он её утешал, обещал, что никогда не забудет и скоро вернётся. Однако тогда Хэй с удивлением заметил за собой, что не испытывает от расставания с матерью какой-либо глубокой горечи. Тоже было и после смерти отца. Всё и вся как будто освобождали для него дорогу к новой, захватывающей дух взрослой жизни.
— Не оглядывайся, сказала мать, — как-то по-особенному посмотрев в глаза, проникнув в самую глубину души, — ты на верном пути. Всё давно предрешено. Будь светел и чист. Да пребудут с тобой Боги. Пусть хранят для великих дел и свершений во славу Солнцеликого Ра!
…Матери не стало через три месяца после гибели отца. Гораздо позже он узнает, что она была убита. Убийцу тогда не нашли. Это трагическое событие стало для него последним, разорвавшим тонкую, зыбкую связь с земным миром. У Хэя никого не осталось на этом свете, как ему тогда представлялось. Он часто спрашивал родителей: кто они, какому роду принадлежат, есть ли у него близкие, братья, сестры, дяди, тёти? Но они говорили какие-то незначащие вещи, уклоняясь от прямых ответов. Хэй замечал, что родители всегда при этом непроизвольно и еле заметно опускали глаза. Потом он не настаивал, но понимал, что-то не так, есть какая-то тайна, связанная с его рождением.
Вот так и началось его жреческое обучение. Сначала в начальной храмовой школе, а затем в школе будущих жрецов – Доме Жизни. Хэй ушёл в себя. Для него стало важным познать этот мир, стать ему нужным.
Его с детства, как и каждого жителя Тау-Кемет, окружали боги и богини, храмы, молельные дома, непроницаемые лица жрецов с тщательно выбритыми головами, святые праздники на улицах в честь богов и земных владык. Будучи совсем юным, он бездумно выслушивал все эти затейливые истории о сонме богов, о которых рассказывали отец и мать, несильно вникая в суть. Воспринимал всё как добрые и злые сказки. Ведь взрослые, представлялось ему, рассказывают их, чтобы скрыть от детей всё, как оно есть на самом деле. Но Время пришло. Невидимый мир мёртвых, о котором он столько слышал, в один миг напомнил о себе. Это изменило его взгляды и устремления навсегда.
Однажды, во время купания на берегу Великой реки[9], в илистой заводи, среди зарослей высоких зелёных стеблей папируса, один из сверстников в суете игр в воде толкнул его на глубину. Хэй, не умевший ещё тогда хорошо плавать, вдруг, не ощутив ногами дна, непроизвольно глотнул речной воды. Он стал резко захлёбываться, но почему-то друзья не спешили бросаться на помощь. Время в этот момент удивительным образом начало растягиваться. Он судорожно тонул. С ужасом видя одновременно, как сверстники стоят на берегу и со злорадным любопытством наблюдая, ждут, когда это произойдёт. В эти отчаянные мгновения он ощутил, что время останавливается, звуки становятся будто «мычащими». Хэй понял, пока текли эти долгие мгновения, читал мысли сверстников. Их застывшие жестокие и полные азарта лица вре́зались тогда в память. Почти все они почему-то желали его смерти прямо сейчас. Хэй окончательно захлёбывался. Плеск волн, его судорожные движения рук и ног в борьбе за жизнь неожиданно перестали быть важными. Угол зрения сместился, время остановилось…
Он увидел высокого стройного мужчину лет сорока в ореоле яркого света, в изящной набедренной повязке, расшитой золотом. Хэй отчётливо отметил на его шее амулет с изображением ибиса над широким царским оплечным ожерельем усех, горевшим мерцающим золотым огнём и лазуритом. Проницательные, как будто знакомые голубые глаза незнакомца, тонкие, совершенные черты лица остановили всё внимание Хэя. Они оба теперь смотрели друг другу в глаза. Взгляд этого человека проникал насквозь, «прожигал и выжигал». Неожиданно в голове прозвучал глубоко звучный, чеканный голос, одновременно приятный, выразительный:
— Привет тебе, ученик. Не бойся. Мы с тобой. Скоро всё изменится. Ты избран. Готовься!
Хэй ничего не успел подумать и хоть что-то сказать в ответ. А образ незнакомца вдруг начал отдаляться и исчезать. Чувства барахтанья тонущего мальчишки стали стремительно возвращаться и ощущаться. Открытые глаза видели вверху волнующуюся желтовато-зеленоватую поверхность воды. Отчаянно желаемый жизнью вздох всё никак не происходил. Он, спохватившись, подумал: ну вот, прямо сейчас всё и закончится. Но в это мгновение ощутил, как с рывком «взлетает»… Оглушительный шум воды в ушах, бешено стучащее сердце, как барабан дарбу́ка[10]. Свет внезапно будто взорвался. Хэй почувствовал, как потоки пресной воды исходят из него. Время и пространство пульсировали. Вот он неподвижно лежит на спине на речном мокром песке, глаза широко открыты. Вокруг остановившиеся искажённые лица друзей или теперь совсем не друзей. Прямо на него внимательно и напряжённо смотрит молодой мужчина – нубиец. Его глубокие тёмные горящие глаза были полны сдержанной радости.
— Всё в порядке. Сегодня жить будешь, — сказал он беззвучно и, улыбнувшись глазами, исчез из виду…
Кто был этот незнакомый нубиец, откуда взялся и куда потом пропал, никто из мальчишек так и не понял. Они лишь рассказали потом, что он вообще появился из ниоткуда и заметили его, когда тот уже бросился за тонущим мальчишкой. О происшествии тут же сообщили матери. Она прибежала, славя в слезах богов за спасение. Хэй же потом ещё несколько дней не мог подойти к воде. Это шокирующие событие открыло перед ним неведомый таинственный мир. Именно в это время он окончательно понял, что внешне приятное человеческое общество может быть опасным и даже смертельным, несмотря на милые улыбки, скорые знакомства и клятвы в вечной дружбе. Размышляя позже, Хэй вспомнил, как однажды его подстерёг мальчишка за стеной горшечной мастерской, попытавшись поколотить. Хоть Хэй был младше, но смог отбиться. Потом, когда они оба сидели рядом на песке, вытирая кровь, Хэй спросил:
— Почему ты это сделал?
Тот, посопев в который раз, вытерев размазанную по лицу кровь, нехотя ответил, не поднимая глаз:
— Не знаю. Просто тебя не любят, потому что ты не такой, как все…
Дети должны были обязательно рассказывать родителям, что странного и необычного с ними происходило и при каких обстоятельствах. Этого требовали правила, принятые в их обществе. Хэй доверился матери, рассказав в подробностях о том, что и как с ним случилось, о виде́нии незнакомца. Та потом, крепко прижав его голову к своей груди, долго не отпускала. Он чувствовал, что она беззвучно плачет. Плечи мелко вздрагивали. Но она, похоже, не удивилась этому необычному событию, только ещё больше замкнулась в себе. Очевидно, потом кто-то из домашних поведал о происшествии и странных деталях его видения в Доме Богов[11] при отправлении храмовых ритуалов и обязательной исповеди через каждые десять дней. Все, что происходило необычного, знакового с людьми, должно было обязательно рассказываться в Храме. Это был непреложный закон. Именно тогда и узнали об этом случае жрецы Города Богов Ану…
В храмовой школе Хэй проявлял себя старательным, ответственным, неуёмным в чтении, упражнениях с письмом, в счёте, занятиями гимнастикой, участием в спортивных состязаниях. Страстно жаждал новых знаний, возможностей проникновения в тайны сущего. Воображение рисовало воочию древних богов, иные загадочные миры и Великое Абсолютное Знание Посвящённых. Теперь он не чувствовал тяги к прежним мальчишеским забавам, не проявлял неосознанных порывов к обычной дружбе. Рано повзрослев, Хэй начал понимать этот непростой, жестокий, но удивительный в своих проявлениях взрослый мир.
Он был примерным учеником, легко справлялся со всеми заданиями и упражнениями. Сверстники по школе его не очень любили, потому как он не позволял себе отлынивать от учёбы, не проявлял пустых дружеских инициатив. Хэй был замкнут, не отлучался в мирской город для лицезрения больших кораблей чужестранцев, одетых в яркие одежды с затейливыми узорами, всяческих заморских диковинок и животных. Истинной его страстью стало Знание.
_______________________________________
[1] Ау-Сет, Уа-Сет (др.-егип. wAst), современные Фивы (др.-греч. Θῆβαι - Thēbai) и Луксор – греческое название одной из столиц Древнего Египта – столицы IV нома Верхнего Египта. Город располагался в 700 км к югу от Средиземного моря, на обоих берегах Нила.
[2] Амон-Ра, Амон (др.-егип. jmn – «незримый») – древнеегипетский бог. Сначала был городским богом ночного пространства, воздуха, ветра в Ау-Сет. Затем в результате политического возвышения в период Среднего царства культ Амона приобретает в Ау-Сет большую популярность, а при XVIII династии фиванских фараонов становится главным государственным богом. В русле синкретизма он был отождествлён с древним гелиопольским солнечным богом Ра в образе бога Амон-Ра, царя богов и старшего божества Эннеады города Солнца.
[3] Школа Жизни – храмовая школа, общая начальная школа мудрости в Древнем Египте. Будущие жрецы, заканчивая Школу Жизни продолжали обучение уже в Доме Жизни – Школе Жрецов.
[4] Тау-Кемет, Та-Кемет (др.-егип. tꜣ-kmt - "Чёрная земля"), Та-Мери (tꜣ-mrj), Та-Уи (tꜣwj) – Древний Египет. Современное название исторического региона и культуры значительной цивилизации Древнего мира, существовавшей на северо-востоке Африки вдоль нижнего течения реки Нил.
[5] Ур-Маа – жрец высшего посвящения в Ану (Иуну), Гелиополе. Ур - «высокий, возвышенный». Ур-Маа - «великий провидец».
[6] Ану, Иуну (др.-егип. ỉwnw), Гелиополь, Город Солнца, Солнечный город, Он (в Библии - ивр. אן, греч. Ὂν) – один из древнейших и важнейших городов в Древнем Египте, расположенный к северо-востоку от современного Каира. Центр 13-го нижнеегипетского нома Хека-Анджу. В Гелиополе находился главный центр поклонения верховному богу солнца (первоначально Атум, затем Атум-Ра) и циклу связанных с ним божеств - «Великой Девятерицы Ану» (Эннеада великих богов Гелиополя).
[7] Атум-Ра, Атум (др.-егип. jtm(w) или tm(w) – «завершённый») - бог-демиург в древнеегипетской мифологии, сущность бога солнца Ра, одно из ранних божеств древнеегипетской мифологии; прародитель Эннеады. Во многих текстах он называется Атум-Ра - вечерним, заходящим солнцем. Атум – вечерняя ипостась солнечного бога.
[8] Дом Жизни, Пер-Ра – прообраз современных университетов. Школа жрецов, священное место знаний и магии, тайная мистическая организация, политический центр. По преданию создан древнеегипетским богом Тотом. Дома Жизни обычно располагались рядом с храмами и находились во всех основных городах древнеегипетских номов (областей).
[9] Великая река, Река богов, Ят-Рау (др.-егип. jtrw) или Хапи (ḥꜥpj) – современный Нил
[10] Дарбука, дарабука, дербука – небольшой барабан в форме кубка, широко распространённый на Ближнем Востоке, Египте и других странах.
[11] Дом Богов – древнеегипетский храм
Продолжение: Глава VI (вторая часть)
© Vladimir d’Ar, 2022